Эрик Флинт К. Д. Уинтворт 
Путь империи

Библиотека Старого Чародея, Вычитка — Dfase http://www.oldmaglib.com/
«Флинт Э., Уинтворт К. Д. Путь Империи: фантастический роман »: АСТ, Транзиткнига; М.; 2005
ISBN 5-17-032753-6, 5-9578-2622-7
Оригинал: Eric Flint, “The Course of Empire”, 2003
Перевод: Т. Усова 

Аннотация

Земля, завоеванная расой пришельцев-гуманоидов джао…
Рабство — или защита от иных завоевателей — эсхатов, куда более могущественных и чудовищно жестоких?
Новые «властители Земли» искренне пытаются сделать людей своими союзниками — но методы, которыми они этого добиваются, вызывают гнев и ненависть побежденных.
На Земле зреет мятеж, грозящий смести джао с планеты — именно тогда, когда эсхати готовы нанести им решающий удар.
Будущее Галактики зависит от того, сумеет ли новый посланник джао договориться с предводителями землян!..

Эрик ФЛИНТ, К. Д. УИНТВОРТ
ПУТЬ ИМПЕРИИ

Посвящается Альгису Бурдису , другу, наставнику и ужасному писателю; и Кристоферу Энвилу, который однажды в некотором смысле рассказал мне эту историю. 
Все описанное здесь является вымыслом. Любое совпадение имен, характеров, сходство с реальными событиями или людьми, как умершими, так и живущими, случайно. 

Действующие лица

Люди

Райф (Рафаэль) Агилера. Первоначально — танковый командир, теперь — техник на заводе по реконструкции в Паскагуле .
Уиллард Белк. Сотрудник техперсонала на заводе по реконструкции.
Джонатан Кинси. Профессор истории, специализируется на истории джао.
Эд Кларик. Командующий войск джинау.
Бен Стокуэлл. Президент Северной Америки, возглавляет правительство людей на подчиненной джао территории.
Кэтлин Алана Стокуэлл. Дочь Бена Стокуэлла, студентка Нью-Чикагского Университета, заложница джао.
Гейб Талли. Агент Сопротивления, насильственно завербован на службу Эйлле.
Роб Уайли. Бывший подполковник Армии США, ныне командующий войск Сопротивления в Скалистых горах.

Джао

Эйлле кринну ава Плутрак. Субкомендант, недавно направлен на Землю. Командующий наземными силами джао.
Эммет кринну ава Биннат. Участница Завоевания, проживает на Земле.
Банле кринну нао Нарво. Охранница, приставленная к Кэтлин Стокуэлл.
Чал кринну ава Монат. Терниар-адьюнкт, служит на заводе по реконструкции в Паскагуле.
Дау кринну ава Плутрак. Один из старейшин кочена Плутрак.
Дринн кринну Сэнт вау Нарво. Служитель Губернатора Оппака кринну ава Нарво.
Хэми кринну Наллу вау Дри. Полномочный представитель джао в Англии.
Джита кринну ава Харив. Командующий силами джао во время первой фазы Завоевания Земли, впоследствии его сменил Оппак.
Джатре кринну Кио вау Дэно. Фрагта Каула.
Каул кринну ава Дэно. Главнокомандующий сил джао в Солнечной системе.
Лло кринну Гава вау Нарво. Пилот.
Меку кринну ава Плутрак. Нынешний коченау Плутрака.
Мрэт кринну нао Крумат. Офицер, служит в Паскагуле.
Нэсс кринну Тэшнат вау Ниммат. Смотритель на заводе по реконструкции в Паскагуле.
Никау кринну ава Нарво. Старейшина Нарво, одна из кочен-матерей Оппака.
Оппак крину ава Нарво. Губернатор Земли.
Пинб кринну ава Харив. Субкомендант, предшественница Эйлле, в настоящий момент покинула Землю.
Ронз. Наставник Гончих Эбезона, член Круга Стратегов.
Тэмт кринну Кэнну вау Хидж. Находится в личном подчинении Эйлле кринну ава Плутрака. Первоначально — те-хранительница зйлле, затем — телохранительница Кэтлин Стокуэлл.
Тьюра. Полномочный представитель Своры.
Шиа кринну ава Нарво. В прошлом фрагта Оппака кринну ава Нарво.
Уллуа кринну Сао вау Биннат. Служительница Оппака кринну ава Нарво.
Варме кринну Вэллт вау Кэнну. Директор производства на заводе по реконструкции в Паскагуле.
Врот кринну Хемм вау Уатнак. Ветеран завоевания, сейчас в отставке, проживает на Земле.
Яут кринну Джитра вау Плутрак. Фрагта Эйлле кринну ава Плутрака.

Замечание об именах джао

У джао нет фамилий в привычном для людей смысле. Для указания клановой принадлежности индивида служит префикс «кринну», за которым следует название кочена. Это может переводиться выражением «из кочена». Если индивид принадлежит непосредственно одному из Изначальных кланов, непосредственно за «кринну» следуют префиксы «ава» или «нао». Эти префикс и указывают, что индивид рожден в одной из первичных или вторичных брачных групп кочена.
Если же индивид принадлежит к одному из малых коченов, после названых кочена с указателем «кринну» ставится префикс «вау», а затем название Изначального кочена, к которому принадлежит малый.
Таким образом, Яут кринну Джитра вау Плутрак означает «Яут из кочена Джитра, входящего в кочен Плутрак».

Пролог

— Отпрыск Плутрака покинул Мэрит Эн, Наставник. И должен скоро прибыть на Землю.
Стратег Гончих Эбезона даже не отвернулся от голоконтейнера с трехмерной картой, на которой были обозначены последние перемещения Экхат в секторе Маркау.
— Отправь на Землю курьера, Тьюра. Сообщи нашим агентам, что все началось.
— Наконец-то, — отозвалась она.
Наставник обернулся, и некоторое время изучал ее взглядом. Полномочный представитель молода, но уже достигла мастерства. Ее жесты и позы едва уловимы — именно так в Своре принято проявлять эмоции, связанные с высказыванием личного мнения. Конечно, на публике Гончим надлежит сохранять полностью нейтральную позу, как бы ни сложилась ситуация. Тьюра быстро продвигалась в табели о рангах Своры, и Наставник возлагал на нее большие надежды. Он сам представил Тьюру к этому назначению: оно станет для нее хорошей практикой. Одна из обязанностей каждого, кто входил в Круг Стратегов, и не последняя по значимости, состояла в том, чтобы подготовить себе смену — к тому времени, когда старость не позволит продолжать службу.
— Судя по положению твоих глаз, тебя что-то позабавило, — Наставник иронично качнул вибрисами. — Или мне только показалось?
— Не «позабавило». Считайте это… пределом печали и смирения.
Наставник попытался представить себе подобное сочетание. Почему бы и нет? Будь он мастером-стилистом поз… Только принять соответствующую позу будет весьма непросто.
При одной мысли об этом старые кости Наставника заныли.
— Ну что ж, — заметил он, — после двадцати лет ожидания возможно и такое.
Полномочный представитель была несколько озадачена, и Наставник понял, что снова использовал человеческое выражение. Последнее время такое случалось часто. Не удивительно, — учитывая, сколько времени он изучал этот разумный вид.
— «Год», Тьюра, — это продолжительность орбитального цикла Земли, — пояснил он.
— О… — она что-то подсчитала в уме. Задача оказалась не из легких. В представлении людей время было дробным, и чтобы перевести их понятия в привычные для джао, надо было очень постараться.
— Так много!
Полномочный представитель бросила взгляд на дисплей голоконтейнера. Карта передвижения сил Экхат уже исчезала, и вскоре на смену им появилось изображение молодого отпрыска кочена Плутрак. Того самого, который сейчас был на пути к Земле.
Наставник созерцал его лицо чуть дольше.
— Как вы думаете, у него получится?
Едва заметным движением Наставник принял трехчастную позу — «болыиая-надежда-на-лучшее»   в сочетании с «сомнением».   Даже не поза, а намек на нее… но это выглядело необычайно изысканно — впрочем, как всегда.
— Мы не можем знать. Мы можем только создать ситуацию — именно это мы и делаем. Всегда есть вероятность, что ему не хватит духу завершить начатое. И, если такое произойдет, невозможно знать, что он создаст и что разрушит. Такова суть стратегии, Тьюра. В нашей работе надо всегда учитывать элемент непредсказуемости.
— Конечно, Наставник, — почтительно ответила она и вышла.

* * *

Прежде чем пройти через дверное поле, Тьюра на миг задержалась, чтобы оглянуться на Наставника. Сейчас он смотрел в другую сторону, вернувшись к созерцанию изображений в голоконтейнере.
В ее глазах было что-то неуловимое, помимо глубокого почтения. Старый Наставник был славным командиром, которого уважали все. Величайшим из Стратегов Своры — хотя официально не входил в пятерку тех, кого называли Кругом Стратегов. И при этом держался со своим подчиненным вежливо и с достоинством.
Тьюра не сомневалась, что он отдаст приказ о ее смерти, не колеблясь ни секунды, если будет необходимо. Возможно, Наставник был самым безжалостным из ныне живущих джао. Но от осознания этого факта ее восхищение только возрастало. Если он сочтет что-то необходимым, это будет правильно. В этом она была уверена.
Пройдя дверной проем, она жестко поправила себя, напомнив себе одну из максим Наставника.
Может быть   правильно. Стратегия никогда не достигает абсолюта.

Часть 1
ПЕРВЫЕ

Глава 1

Земля показалась Эйлле кринну ава Плутраку миром кричащих противоположностей. Его уши, низко посаженные и сдвинутые к затылку, непрестанно вздрагивали, ловя рокот прибоя, на фоне которого раздавались пронзительные крики какого-то летающего представителя местной фауны. Этот звук действовал на нервы, заставляя принимать неподобающую позу. С наветренной  стороны сверкающие голубые волны жадно лизали палевую полоску песка. С насердной   шел бой за территорию между буйной растительностью и уродливыми грудами из камня и стекла, которые возвышались по периферий огромной военной базы джао, точно часовые. Перед одним из этих строений торчали шесты с прямоугольными красно-золотыми лоскутами на верхушках. Даже отсюда Эйлле слышал, как материя хлопает на ветру. Удивительно, но они, похоже, служили для какой-то цели.
За спиной возвышался корабль, небольшой и аккуратный — он только что прошел плотные слои атмосферы и исходил жаром; остывая, двигатели издавали громкие щелчки. Трит, самая любимая из кочен-матерей Эйлле, считала этот корабль чересчур броским для того, кто столь недавно вьиыыл на поверхность.   Однако Меку, нынешний коченау, сказал, что высокий статус кочена Плутрак должен быть очевиден каждому. Особенно учитывая тот факт, что Губернатором Земли был не кто иной, как Оппак кринну ава Нарво, отпрыск Нарво — кочена, с которым Плутрак находился в весьма натянутых отношениях.
Наконец-то появилась возможность найти себе применение! Эйлле ослабил восприятие течения времени, чтобы получше осмотреться в новом месте. Взбитые ветром волны замерли и превратились в блестящие холмики, и Эйлле вспомнил, что не купался с тех пор, как покинул Мэрит Эн. Разумеется, на корабле был необходимый минимум санитарных устройств, но настоящий бассейн оставался недоступной роскошью. После долгого путешествия Эйлле страдал от сухости кожи, покрывающий ее ворс стал жестким, а вибрисы превратились в безжизненные нитки. Он страстно желал погрузиться в это новое море, несмотря на чуждый запах, который оно источало, и… Люди в таких случаях говорят «отряхнуть пыль дорог»; в данной ситуации это скорее напоминало смывание донного ила.
Но, прежде всего, следует выполнить все формальности и принять командование. Позже, когда официальная часть закончится, можно будет позволить себе расслабиться.
Желтое солнце палило нещадно. Оно было куда ярче, чем Нир — его родная звезда, чей жизненный цикл приближался к концу. Эйлле устремил взгляд за пределы базы, и его вибрисы задрожали. Эта местность была удручающе… плоская.
Он с тоской вспомнил утесы за его родным Домом кочена. Там от позднего света до поздней тьмы о черные громады скал разбивались волны, а ветер был напоен прохладной свежестью морских брызг. А здесь… знойный воздух казался густым от соли и более чем ощутимого запаха гниения. Что ж, его время на Мэрит Эн истекло. Это долг любого отпрыска джао — рано или поздно погрузиться в реку времени, чтобы продолжить борьбу с Экхат.
Что он и сделал.
Перелет из Мэрит Эн, его родного мира, на Землю длился долго, но ни один миг не был потрачен даром. В основном Эйлле беседовал со своим фрагтой и знакомился со своими будущими обязанностями. Это была последняя возможность прикоснуться к мудрости старшего джао, накопленной в течение долгой жизни, — последний раз перед тем, как вступить в должность заместителя командующего. И Эйлле впитывал эту мудрость, как губка. К концу путешествия ему казалось, что он знает аборигенов настолько хорошо, насколько вообще возможно знать кого-то, с кем ни разу не сталкивался нос к носу.
Здалеке Эйлле разглядел несколько разрушенных зданий. Возможно, это было наследие Завоевания, великого деяния пжао, которое состоялось более двадцати орбитальных циклов назад. Выбирая место для посадки, он обнаружил и другие следы разрушений — разбитые заросшие дороги, брошенные машины, покинутые жилища, которые все больше приходили в запустение. Судя по всем докладам, местное политическое образование продолжало оказывать сопротивление дольше, чем любое другое на этой упрямой планете, и понесло соответственно больший ущерб.
Что за странная порода — эти люди.   Их нежелание стать по-настоящему цивилизованными приводило в замешательство. По сравнению с остальными расами, завоеванными джао, они представляли собой совершенно уникальный случай, причем во многих аспектах. Доклады подробно описывали долгое и упорное сопротивление людей владычеству джао. Создавалось впечатление, что даже сейчас, по прошествии множества орбитальных циклов, они все еще не покорены: на планете то и дело вспыхивали очаги недовольства.
Его время чувству потребуется несколько суток, чтобы приспособиться к местным циклическим ритмам. Пока же Эйлле позволил себе следовать привычному течению времени.
Будущий Субкомендант сделал глубокий вдох — его невозмутимый фрагта, Яут кринну Джитра вау Плутрак, появился из корабля. Ваи камити   старшего джао был строгим, хотя и не радовал взгляд отчетливостью. Любой, кто искушен в чтении лицевого узора, безошибочно определил бы принадлежность к кочену Джитра. Яут остановился на середине трапа, его ноздри трепетали, ловя непривычные запахи.
Неизменно практичные, джао устанавливали фильтры для очистки воздуха в каждом Доме кочена, чтобы избавляться от неприятных запахов. Однако жители Земли, если верить отчетам, не слишком беспокоились по этому поводу. Странно: по большому счету, они были более чувствительны к условиям окружающей среды, чем джао.
Во время инструктажа Эйлле сообщили, что данная база была создана одной из первых, еще на начальном этапе Завоевания, и до сих пор оставалась одной из самых крупных. Построенная на месте верфи, она должна была напоминать туземцам, что сопротивление бесполезно. Тем не менее, потребовался почти полный орбитальный цикл, чтобы обеспечить полный контроль над захваченной территорией. В процессе пришлось уничтожить несколько крупных населенных пунктов, в том числе Чикаго и Нью-Орлеан. Однако мятежные аборигены, которые там окопались, за все это время так и не угомонились.
Эйлле сложил руки за спиной, вскинул голову, повернув ее под многократно отработанным движением углом, который выражал «терпение-и-ожидание». В проходе между строениями уже показался взвод солдат-джинау, одетых в пятнистую темно-синюю форму. Люди двигались абсолютно синхронно, печатая шаг по твердому дорожному покрытию.
Эйлле впервые получил возможность увидеть представителей покоренного вида, а не их изображения — пусть даже очень качественные.
Они были ниже среднего джао и более хрупкие — самих джао можно было назвать скорее плотными и крепкими. Строение скелета хорошо просматривалось, а кожа была большей частью безволосой — в тех местах, где они не прикрывали тело тканью. Лица несоразмерные, со слишком широко посаженными глазами и слишком плоские, что выглядело почти карикатурно. Уши — ужасно нелепые округлые кожные выросты — казались просто приклеенными по бокам головы, не позволяя даже предположить, что за мысли в этой голове возникают.
Впрочем, Эйлле узнал об этом виде нечто еще более удивительное. Люди поголовно были времяслепцами! Им приходилось пользоваться механическими устройствами, чтобы определять, когда должно произойти какое-то событие, или что пришло время действовать.
Эйлле еще раз окинул колонну критичным взглядом. Огненно-красные нашивки на верхней части униформы джи-нау — знаки отличия, принятые в туземных войсках, обучаемых и контролируемых джао — были видны издалека. Тот, гга   шагал в хвосте колонны, на самом почетном месте, носил пеоввязь с оружием и штаны особого покроя. Впрочем, соплеменника Эйлле узнал бы в любом одеянии — благодаря росту и ширине плеч.
Субкомендант зашагал вниз по трапу, Яут следовал за ним но пятам.
— Это твоя первая встреча с ними, — негромко проговорил фрагта. — Первое впечатление — всегда самое важное. Как начнешь, так и продолжишь.
Яут был безобразен. Из-за шрамов, напоминающих о множестве славных битв и множестве планетных систем, его лицевой узор почти не читался. Однако скептицизм, которым фрагта так гордился, наложил на его лицо не менее глубокий отпечаток и был приобретен не меньшим трудом. Он был на голову ниже своего подопечного, и ему приходилось шагать шире, чтобы не отставать.
— Позволь мне идти впереди, как положено! Иначе они решат, что твое положение ниже моего!
— Люди рассуждают иначе, — возразил Эйлле, не сбавляя шага. — В докладах отмечено, что они не считают последнее место самым почетным. По мнению психологов, их при-впекает все новое, поэтому они стремятся всюду оказаться первыми.
— Что говорит об их безрассудстве, — вибрисы Яута неодобрительно дернулись. — Они плодятся, как паразиты, по— эшму могут позволить себе рисковать. Если один падает, на ей» место встают двадцать других.
Эйлле оставил это замечание без ответа, поскольку никого из туземцев поблизости не было. Судя по докладам, люди очень боялись «потерять лицо» — это туземное выражение приводили в своих работах некоторые исследователи-джао. Едаое замечание Яута, достигшее ушей кого-либо из джинау, могло самым негативным образом отразиться на пресловутом первом впечатлении.
Яут просто еще раз подтвердил, что более чем скептически относится к достоинствам такой планеты, как Земля. Не исключено, что именно из-за этого отношения нынешний ко-чеаау Плутрака остановил свой выбор на Яуте, подбирая для Эй наставника. Следовало научить благоразумию отпрыска, которого более чем один из его кочен-родителей считал несколько импульсивным и нетерпеливым.
Но что бы ни говорили об этом грубом мире с грубыми нравами, его жителям удавалось на удивление долго сдерживать наступление джао. Завоевание Земли стало едва ли не самой трудной кампанией джао — может быть, за исключением операций против Экхат. Отчасти по причине того, что людей было просто больше. Потакая своей распущенности, они даже не пытались контролировать рождаемость. В итоге вся популяция джао, разбросанная по сотням звездных систем, по численности лишь вчетверо превосходила человеческое население одной-единственной планеты. Даже сейчас, после тяжелых потерь, которые люди понесли за время Завоевания, прочие покоренные расы оставались в сравнении с ними просто крошечными племенными группами.
Но эта причина была не единственной и даже не главной. В техническом развитии люди значительно превосходили любую расу, покоренную джао. Изучая доклады, полезно иногда читать между строк; Эйлле подозревал, что некоторые технологии людей оставляли позади даже технологии его соплеменников. Кроме того, этому виду была присуща врожденная сметливость… Если найти этим качествам должное применение, людей можно будет весьма эффективно использовать в борьбе с Экхат.
А это принесет пользу всем.
Командир остановился у трапа и ждал, пока Эйлле сделает официальное заявление. На его щеке смутно просматривалась полоска-отметина — там, где бледно-золотистый ворс был выстрижен, — а блеклый ваи камити   указывал на принадлежность к Крумату, периферийному кочену, гораздо более низкому по статусу, чем Плутрак.
Люди выстроились у него за спиной ровными рядами, словно бомбы в ящике. У них это в крови, подумал Эйлле, делая носом знак «вольно». Этот вид просто одержим склонностью к прямым углам и строгой организации пространства. Похоже, они стремятся насаждать искусственный порядок везде, где это только возможно.
Эйлле встретился взглядом с мерцающими черно-зелеными глазами Мрэта.
— Полномочный Субкомендант Эйлле кринну ава Плутрак.
Он имел право заговорить первым и первым представить подтверждения своего положения. Прежде всего он продемонстрировал бау,   выданный ему коченом перед отправлением-короткий жезл с небольшим набалдашником. Большинство коченов изготавливало свои бау из различных видов древесины, но Плутрак использовал панцири одной из морских тварей Мэрит Эн. Этот материал, гладкий, почти идеально белый, был таким же символом Плутрака, как и нарезки на его поверхности.
Нарезок было мало — только родовые знаки кочена, что говорило о том, что отпрыск юн и неопытен. Но сейчас это особого значения не имело. Это был бау Плутрака, свидетельство благословения, которое великий кочен даровал несущему его отпрыску, символ права отдавать приказы.
Офицер издал резкое «кха!», словно его кто-то ударил, но в последний момент сумел сделать вид, что закашлялся. Эй-ляе уже более или менее привык к такой реакции. Статус Плутрака обычно производил сильное впечатление.
— Вэйш,   — выдавил офицер.
Так звучало приветствие низшего высшему — или, скорее, младшего старшему, потому что отражало в большей степени признание разницы в родовом статусе и происхождении, нежели в звании.
— Меня известили о назначении нового Субкоменданта, кхгорый будет командовать войсками джинау, — голос офицера был сиплым от напряжения. — Но я не ожидал, что увижу в этой должности столь прославленного отпрыска.
— Представьтесь, — небрежно перебил его Эйлле.
Офицер вздрогнул. Похоже, такого он тем более не ожидал. Быть представленным высшему — большая честь, которую оказывали не всем и не всегда.
— Полномочный помощник Мрэт кринну нао Крумат. Готов принести пользу.
Они снова обменялись взглядами. Поза офицера выражала «почтение-и-внимание», но Эйлле заметил, как в его глазах мелькнул яркий зеленый огонек — признак тревоги. «Неудивительно. Более того, Эйлле ожидал подобной реакции. С самого начала Завоевания Земля негласно стала территорией Нарво. Обычно великие кочены в отношениях друг с другом проявляют большую деликатность. Но теперь Плутрак послал на Землю своего отпрыска, и ему предстоит занять один из ключевых постов. Это тонкий намек на весьма серьезное обстоятельство: влияние Нарво на этой планете более не безгранично. Излишне упоминать, что перспектива оказаться в точке столкновения интересов двух великих коченов способна привести в легкое беспокойство любого, кто принадлежит к коченам мелким и не располагающим обширными связями. Но Мрэт быстро оправился. Он отступил назад, сохранив при этом позу.
— Я вверяю вам этих джинау в качестве личной охраны. И пусть они получат от вас просвещение много и много раз.
Эйлле задумчиво разглядывал голые лица людей. Ни виб-рис, позволяющих выражать эмоции, ни бархатистого ворса, который бы покрывал кожу… У них не было даже лицевого рисунка, который указывает на происхождение. Эти существа как будто не до конца сформировались. Они походили на детенышей, на чьих лицах еще не проявился ваи камити. Эйлле подошел поближе, постукивая набалдашником бау по ладони. Угол наклона его ушей сигнализировал о безразличии.
— Я полагал, что буду командовать войсками смешанного состава, Полномочный помощник. Эти же, по всем признакам — туземцы, все до единого.
Мрэт бросил взгляд вверх, и в его глазах снова мелькнул зеленый огонек — прежде чем офицер сделал вид, что разглядывает залитую солнцем площадку.
— С полным объединением возникли трудности, Субкомендант. В подразделениях смешанного состава наблюдается тенденция к некоторой…
Его уши дрогнули, и Эйлле уловил намек на «стыд-за-постигшую-неудачу».
— … к некоторой нестабильности.
— В докладах об этом ничего не сообщалось.
Сейчас он был напряжен сверх меры. Яут принял позу «равнодушие-и-ожидание», но его обманчиво безучастные уши не пропускали ни единого звука.
— Командующий Каул кринну ава Дэно счел излишним сообщить такие подробности. Он полагает…
Золотистое лицо офицера сморщилось: он мучительно искал наиболее разумное объяснение.
— Он полагает, что молодые и неопытные офицеры вроде меня преувеличивают масштабы проблемы… — Мрэт тоскливо поглядел на неспокойное море. Белоголовые волны выкатывали на пляж и тут же отползали, оставляя на песке скользкие зеленые полоски водорослей. Уши офицера уныло поникли. — Я совершенно уверен, что он прав, и поэтому желаю искупить свою вину. Потребуется ли вам моя жизнь?
— Нет! — выпалил Эйлле, глубоко потрясенный. Он пытался справиться с изумлением и сохранить спокойную позу, хотя пульс участился. Казалось, связь с течением вот-вот прервется, и тогда время понесется мимо.
Медленно и глубоко вдохнув, он сосредоточился на своем времячувстве, заставляя внимание подчиняться командам сознания, вместо того чтобы произвольно перескакивать с одного объекта на другой. Одно дело, когда отказывается от жизни тот, кто совершил во время боя ошибку, определившую ход сражения, или иной столь же серьезный проступок. Но Эйлле и представить себе не мог, что услышит подобное предложение перед отрядом джинау, от офицера, допустившего ничтожную оплошность. Впрочем, по мнению экспертов коченаты, Нарво больше не в состоянии контролировать ситуацию на Земле. Может быть, сейчас он видит подтверждение, этой догадки?
Дут бросил на него одобряющий взгляд, но тут же отвел глаза, сложил руки за спиной и замер в позе «глубокая-со-средоточенность».
— Как пожелаете, Субкомендант, — Крумат сделал шаг вперед, распрямил плечи и согнул руки в знак «готовности-вы-Иолнить-долг». — Прикажете проводить вас в вашу квартиру?
— Я хотел бы идти первым, Полномочный помощник, — сказал Эйлле. — Насколько мне известно, таким образом, туземцы выражают друг другу уважение?
Бедный Крумат едва не упал в обморок, услышав такую Непристойность.
— Но ведь мы джао!
Эйлле окинул взглядом своих солдат. Некоторые наблюдали за происходящим с таким видом, словно свободно владели языком джао — или, по крайней мере, настолько, чтобы понимать, о чем идет речь.
— А они — нет, — отрезал он. — Так куда идти?
— Строго вперед, — Крумат указал на третье справа здание — чопорное, все состоящее из прямых линий и углов. Оно хорошо просматривалось на фоне заваленного водорослями побережья.
Эйлле зашагал туда, люди перестроились и зашагали следом. Яут незаметно продвигался вперед, пока не оказался почти рядом со своим подопечным.
— Все это наводит на подозрения, — пробормотал он вполголоса. — Будь начеку, юноша. Главнокомандующий сил джао на Земле — Каул кринну ава Дэно, а Дэно всегда действовал заодно с Нарво.
Эйлле не ответил. Но его пальцы крепче сжали бау. Интересно, долго ли придется держать его в руке.

* * *

Убедившись, что Эйлле благополучно расквартировался, Мрэт кринну нао Крумат вернулся в свой офис. Там он зарылся в груду дехабий и некоторое время тупо созерцал настенную карту.
Нет сомнений: этот выродок Каул нарочно скрыл от него, кто назначен Субкомендантом, чтобы Мрэт имел удовольствие пережить это потрясение и осознать, что не способен принести пользу даже на своем посту. Каул вообще делает все, чтобы лишний раз напомнить ему, Мрэту, о низком статусе кочена Крумат.
В отличие от кочена, к которому принадлежит новый Субкомендант. Плутрак! Этот кочен распространил свое влияние на множество миров и повсюду пользовался уважением. Он создавал союзы повсюду, куда ни устремлялся, и воспитал бесчисленные поколения прославленных отпрысков, Крумат, кочен Мрэта, в сравнении с ним ничто. Просто кучка отпрысков, обитающих на захолустной планете. Его кочен образовался менее ста орбитальных циклов назад, когда два небольших тэйфа заключили союз. Средств у него мало — до сих пор построено лишь два Дома кочена.
И когда Мрэт завершил свое обучение, разумеется, не на-лось старого хитроумного фрагты, который бы помогал ему избегать серьезных ошибок.
Устройство внутренней связи зажужжало и выдало сообщение об очередных беспорядках на пункте раздачи продовольствия. Мрэт поднялся. Некоторое время его невидящий взгляд был устремлен в окно, на огромное море, источающее враждебные запахи, сверкающее под властным враждебным солнцем. Потом офицер вздохнул и отправился осматривать место происшествия.
Когда он вошел в столовую, голоса стихли. Помещение выглядело отвратительно. Повсюду разбросана еда — правда, люди уже выстроились в шеренгу у стены. Мрэт успел хорошо узнать туземцев и без труда различал на их разбитых, окровавленных лицах выражение возмущения и протеста. Во время драки пострадал один из джао, но его уже отослали в лазарет. Двое людей были убиты и лежали на полу вместе с еще двумя, тяжело ранеными.
Его плечи напряглись. Потери. Глупые, бессмысленные потери. Один из солдат-джао, очевидно, сделал какое-то замечание, разозлившее туземцев, и в результате, как обычно, началась свалка.
Для людей их необузданная гордость важнее всего. Они понятия не имеют о том, как должны сотрудничать цивилизованные существа, каким образом следует строить взаимодействие, опираясь на силу других, а не пытаясь с ней бороться. И при такой откровенной агрессивности они умудрились выжить и не поубивали друг друга? Немыслимо.
Неужели никто не заставит их задуматься, пока Экхат не добрались сюда?! Мрэт разглядывал битую посуду, пятна алой человеческой крови, покрывающие стены и пол подобно безвкусной росписи, потом заметил среди них несколько оранжевых — кровь джао… и понял, что это будет не он. Он пытался сделать это на протяжении пяти орбитальных циклов, пока находился здесь, но ему просто не хватало умения. И никогда не хватит.
Возвращаясь к себе, он размышлял о том, как восстановить порядок. Но по прибытии оказалось, что в этом уже нет необходимости. Главнокомандующий Каул лично прибыл на базу и быстро принял меры, приказав усмирить наиболее отличившихся. Сейчас этот приказ, наверно, уже приведен в исполнение: джао всегда скоры на расправу.
Похоже, усмирили как минимум пятерых. Мрэт не ожидал от Главнокомандующего такой строгости. Но, может быть, Каул считает, что не вправе проявлять слабость — тем более сейчас, когда командование войсками джинау принял новый Субкомендант.
Быть может, этот свежеобученный отпрыск Плутрака, прибывший сюда со своим умудренным жизнью фрагтой, сможет раскрыть людям глаза на то, чем они рискуют. Мрэт почему-то в этом сомневался. Но будет лучше, если кто-нибудь сумеет это сделать, причем в самое ближайшее время. Последние сообщения о перемещениях Экхат в этом районе Галактики внушали серьезное беспокойство. И ни у кого в этой планетной системе — ни у джао, ни у людей, — нет времени на бессмысленные свары.

* * *

Новое жилище оказалось сплошным разочарованием. Просто две крашеные прямоугольные коробки с плоскими стенами и грубыми стыками. Даже воздух внутри казался мертвым, словно течение не могло сюда проникнуть. И в довершение всех бед, здесь не было бассейна. Только помывочное устройство с тесной емкостью, в которой, пожалуй, можно слегка намочить пух.
Вздохнув, Эйлле надел новую перевязь глубокого темно-зеленого цвета, украшенную пряжками с желтыми и зелеными эмблемами Плутрака. С какой-то таинственной целью воздух в жилых помещениях искусственно охлаждался. Что за бессмысленная трата энергии! Эйлле отправил Яута на поиски регулятора температуры.
— У людей более узкий диапазон комфортных условий, чем у джао, — сказал Яут минуту спустя, снова принимаясь за багаж Эйлле. — Они гораздо чувствительнее к крайностям.
И он встряхнул церемониальную накидку, которую сшил для Эйлле по пути на Землю. Материя была великолепного качества и плотно заткана традиционным орнаментом Плутпака — Яут хотел, чтобы его подопечный предстал в самом годном свете, когда приступит к выполнению своих ответственных обязанностей.
Эйлле собирался прогуляться и осмотреть базу, когда в дверь постучали. Новоприбывших вызывал к себе главнокомандующий Каул кринну ава Дэно.
Яут отключил дверное поле, принял послание у солдата-человека и вновь активировал прямо у него перед носом — прежде, чем тот успел моргнуть.
— Каул не из тех, кто теряет время, верно? — фрагта дерзкая депешу перед собой так, словно боялся испачкаться. Выражение его покрытого шрамами лица казалось весьма свирепым.
— А ты бы на его месте стал ждать? — Эйлле провел щеткой по затылку, приглаживая золотистый ворс. — Определенно, первым делом ты захотел бы оценить нового заместителя. — Ты — отпрыск Плутрака, — отозвался Яут. — Этого достаточно, чтобы тебя оценить.
— Оценить Плутрак, но не меня.
Эйлле вспомнил, что день за днем внушали ему все его шестеро кочен-родителей, достойных отпрысков Плутрака. «Честь одного — честь всех». Это полагалось повторять каждый вечер, отходя ко сну. «Не стань первым, кто опозорит Плутрак» — с этих слов начинался день, этими словами заканчивался. И самое главное: «умри с честью». Умереть — это просто. Каждый рано или поздно умрет. Но вот умереть с честью — совсем другое дело.
Тем временем Яут, прищурив иззелена-черные глаза, разглядывал своего подопечного.
— Перевязь сидит недурно, хотя я мог бы сделать еще лучше. А вот накидка не очень хорошо драпируется. Я не зря говорил тебе еще не корабле: примерь ее хоть раз.
Эйлле повел плечом и поднял руку.
— Все в порядке. Не беспокойся по мелочам.
— Беспокоиться по мелочам — моя обязанность, — Яут расправил складку и отступил назад, безуспешно пытаясь выдать позу «гордость-и-одобрение» за что-то другое. — Ты хочешь заставить его ждать еще дольше?
С улицы уже доносился звук двигателя. За ними прислали машину.
— Трудно устоять перед таким искушением, — Эйлле сунул подмышку свой резной бау.   — Но я постараюсь.
Яут убрал поле, и вскоре они снова шагнули навстречу яростному сиянию желтого солнца.
Охрана, ожидающая рядом с машиной, состояла из людей, и сама машина тоже была человеческой, хотя и оборудована магнитной подвеской джао. Когда водитель распахнул дверцу, Эйлле заметил на его коричневом лице капли влаги. Зачем понадобился водитель, если они сами без особого труда могут управлять машиной?
— Как вас называют"?   — спросил Эйлле, опускаясь на сиденье. Оно было слишком коротким, слишком узким… в общем, таким же неудобным, как слова человеческого языка.
Яут с удивлением посмотрел на своего подопечного. Однако в докладах сообщалось, что у людей принято сообщать свои имена при первом знакомстве. Более того, это считалось первым правилом вежливого поведения.
— Рядовой первого класса Мастертон, сэр! — человек захлопнул дверцу, обежал вокруг машины и плюхнулся на водительское место с таким видом, словно выполнял чрезвычайно важное задание. — Надеюсь, ваше путешествие было приятным.
— Космические путешествия редко бывают приятными, — ответил Эйлле. — Однако мы пересекаем космос не ради удовольствия. Путешествуют для того, чтобы принести пользу.
— Э-э-э… так точно, сэр, — солдат бросил на обоих джао взгляд через плечо и принялся сосредоточенно управлять автомобилем.
По пути они несколько раз обгоняли большие группы людей. Туземцы почему-то ходили строем и старались шагать одновременно, словно были не живыми существами, а шестеренками в каком-то механизме. Наконец машина остановилась перед высоким черным строением, отлитым из квантового кристаллина. Все его поверхности были скругленными и словно перетекали друг в друга. В отличие от жилища Эйлле, штаб главнокомандующего Каула кринну ава Дэно, несомненно, был творением джао. Впервые по прибытии на Землю Эйлле увидел что-то родное.
Внутри царил приятный полумрак — освещение было приглушенным, как и знакомый, чуть терпкий запах трав. Охрана проводила Эйлле и его фрагту к черной искрящейся стене, которая при их приближении замерцала и растворилась.
— Сюда , сэр, — Мастертон жестом указал на вход, шагнул в сторону и замер в странной позе, прочесть которую было невозможно.
Яут вошел первым — теперь Эйлле позволил ему это. Дела касались только джао, и фрагта, с его большим опытом, лучше знал, как нужно действовать.
— Опусти уши, юноша, — шепнул Яут, шагнув вперед, и его плечи и руки привычно изобразили «почтение-и-верность долгу» с легкостью, которая достигается лишь тысячекратным повторением.
Каул стоял перед картой Земли — не выведенной на голодисплей, а стационарной, занимающей половину дальней стены, — и демонстрировал свой внушительный профиль. Эйлле еще не доводилось видеть столь мощного телосложения. Четкий, яркий ваи камити   только подчеркивал выразительную форму мощных костей его черепа, а свою перевязь он носил так, словно это было роскошное церемониальное облачение. Конечно, этого следовало ожидать. Дэно был одним из великих коченов, хотя его статус был не столь высок, как статус Нарво или Плутрака.
— Я нахожу это странным, — изрек Каул, не поворачиваясь. Эйлле ждал на почтительном расстоянии, высоко подняв голову.
— Что именно, Главнокомандующий Каул?
— То, что командовать джинау на Земле будет отпрыск Плутрака.
У Эйлле давно возник вопрос о том, кем именно ему предстоит командовать — всеми наземными силами Земли или только войсками туземцев. Однако пока от подобных вопросов следовало воздержаться. Он чувствовал, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы вскрывать разногласия: ясно, что замечание Дэно содержит скрытую провокацию.
И он промолчал. Поэтому главнокомандующему пришлось повернуться и встать к собеседнику лицом — вместо того, чтобы сохранять нарочито невежливую позу. Глаза Каула ярко сверкнули, словно подавая предупреждающий сигнал. Темные полосы на щеках и подбородке лишь усиливали впечатление.
— Разумеется, мы счастливы, что удостоились благосклонности великого кочена. Нечасто столь славным отпрыскам случается почтить своим присутствием завоеванные миры.
В его тоне угадывался едва уловимый сарказм. Не стоит забывать, что Дэно и Нарво давно связывают прочные узы. Так что Эйлле оказался отнюдь не на дружественной территории.
Но он ничем не выдал своих чувств.
— Для меня это назначение — большая честь. Плутрак желает лишь одного: чтобы я был полезен и хорошо исполнил свой долг.
— Если на этой дурной планете хоть от чего-то может быть польза! — взмахом руки Каул восстановил защитное поле. — Насколько честны были ваши учителя, когда объясняли вам суть вашей задачи?
Эйлле бросил на своего фрагту быстрый взгляд, надеясь на подсказку, но Яут даже не шелохнулся.
— Полагаю — в той степени, насколько это вообще возможно, Главнокомандующий.
— Тогда можно не сомневаться, что они вам почти ничего не сообщили, — Каул опустился в свое кресло и задумчиво уставился в мерцающую карту, спроецированную в голоконтейнере, который возвышался на столе.
В этот момент Эйлле сообразил, что карта изображает сектор Маркау, который последнее время был ареной противоборства нескольких фракций Экхат.
Голографическая карта медленно вращалась, переливаясь в сумерках изумрудной зеленью и золотом. Огоньки отражались в глазах Дэно.
— Эта планета — жалкая дыра, где представители господствующего вида расплодились до такой степени, что она находится на грани экологической катастрофы. Суета и хаос. Люди довольно умны, но это просто чудо, что они не уничтожили друг друга при помощи собственных технологий задолго до нашего появления.
Эйлле изучал карту.
— Я слышал, что они прекрасные воины. Остались ли на Земле территории, которые еще не контролируются джао?
— Конечно, нет! — Каул повернулся к нему и опустил — Мы держим под контролем каждый клочок земли, который того стоит.
— Понятно… — отозвался Эйлле, принимая позу «спокой-ствие-и-легкий-интерес». Ныряй осторожно, Эйлле кринну ава Лдухрак. Он чересчур вспыльчив, даже если принимать в расчет отношения их коченов. — Надеюсь, вы меня просветите?
— Люди разумны, — произнес Каул. — Но пусть это не вводит вас в заблуждение. Они разумны, но иначе, чем мы с вами. Это разумные хищники, индивидуалисты по сути своей и в первую очередь, они руководствуются только своими сиюминутными потребностями…
Эйлле выбрал точку на стене, над головой главнокомандующего, устремил туда взгляд и расфоркусировал глаза, делая вид, что следит за происходящим. Он ждал.
— К тому же они легкомысленны сверх всякой меры! — Каул разложил руки на блестящей черной столешнице и уставился на кончики своих пальцев. — Способов заниматься чем-то, не занимаясь ничем, у них больше, чем звезд на небе. «Живопись»! «Домашние любимцы»! «Садоводство», «кино», «музыка»! Этот список можно продолжать до бесконечности. Они одержимы оллнэт   — значительная часть населения занимаается исключительно тем, что производит всевозможные выдумки, а потом записывает это на всевозможные носители и распространяет их по планете!
Во время всего перелета Эйлле проводил языковое запечатление каждый раз, когда отходил ко сну, но его словарный запас был пока ограничен. Во всяком случае, эти человеческие слова были ему незнакомы. Эйлле пообещал себе, что попросит Яута найти их.
— Похоже, мне предстоит интересная задача. Для меня будет честью принять участие в ее решении.
— У людей это называется «грязная работа», — Каул сжал кулаки. — Местных нужно постоянно воспитывать. В лицо они говорят тебе одно, а стоит отвернуться — делают совершенно противоположное. И утонченности Плутрака здесь не место. Если считаете, что не сумеете сделать все, что может потребоваться, вам лучше сразу подыскать менее ответственную должность.
Яут внезапно заволновался. Он переминался с ноги на ногу, шевелил руками, словно не знал, какая поза окажется уместной. Дать этому беспорядочному движению какое-то толкование было невозможно. Некоторое время Эйлле наблюдал за старым воином, но так и не понял, что тот хотел ему передать.
— Я сделаю все, что потребуется, Главнокомандующий Каул, — Эйлле развернул уши. — Губернатору достаточно лишь приказать.
Каул не ответил. В наступившей тишине было слышно, как шумит воздух в фильтрах. Голографическая карта вращалась, точно планета вокруг своей оси, ее огни притягивали взгляд.
Каул, Эйлле, Яут — все трое просто наблюдали. Эйлле сосредоточился на своем времячувстве, добиваясь, чтобы все вокруг казалось неподвижным. Он хотел понять, что скажет Каул, но в голову ничего не приходило. Потом откуда-то сзади донесся негромкий вздох Яута, и Эйлле позволил себе восстановить обычную скорость восприятия.
— Сражения в секторе Маркау закончились, — внезапно произнес Дэно. — Только что поступило сообщение о том, что фракция Полной Гармонии нанесла поражение фракциям Истинной Гармонии и Мелодии. По некоторым признакам, события будут и дальше развиваться в этом направлении. Дальнейший ход течения читается неоднозначно, но большинство экспертов считают, что это произойдет скорее раньше, чем позже.
Эйлле снова устремил взгляд на карту и даже подошел поближе, чтобы понять смысл непрерывного перемещения этих крохотных огоньков — розовых, зеленых и янтарных.
— Зачем? Сразу после такого крупного сражения…
— Кто знает? — отозвался Каул. — Пока никому не удалось понять, чего на самом деле хотят Экхат… кроме одного: что они хотят остаться одни во Вселенной.

Глава 2

— Я узнал, что новый Субкомендант происходит из очень влиятельного клана!
Это было первым, что услышала Кэтлин Стокуэлл, едва доктор Кинси перешагнул порог ее комнаты.
— Плутрак, ни больше ни меньше! Может, он даст мне интервью для моей книги — как ты думаешь?
Ошарашенная, она оторвалась от компьютерного терминала за которым сидела в окружении груды истрепанных книг, принесенных из библиотеки. И уставилась на профессора — помятого человека средних лет с широким лбом, кожей цвета яофе с молоком и курчавыми серебристыми волосами, — словно видела первый раз в жизни.
Кэтлин уже почти пять лет училась в Университете Нью-Чикаго, в центре Мичигана. Получив прошлой зимой степень бакалавра истории, она уже писала докторскую диссертацию и работала лаборанткой у своего научного руководителя, доктора Джонатана Кинси.
Кинси специализировался на американской истории, но два года назад загорелся идеей написать книгу по истории джао. Каким-то образом он умудрился выбить у Губернатора Земли разрешение на исследования и даже заручиться невнятными обещаниями сотрудничества. Кэтлин подозревала, что причиной были скорее невнимательность и недопонимание, нежели настоящее одобрение. В культуре джао, похоже, не существовало понятия «истории» в привычном для людей смысле. Дело не в том, что джао не интересовались собственным прошлым — напротив, они относились к нему очень трепетно. Однако этот интерес заключался скорее в сохранении преданий клана и их изустной передаче от родителей детям. Это были истории, но не история — наука, какой ее представляют себе люди.
За месяцы, проведенные вместе, Кэтлин очень привязалась к профессору Кинси. Но уже не в первый раз она сожалела, что проницательность и эрудиция — не единственные качества, которые делают ее научного руководителя похожим на «сумасшедшего ученого» из комиксов.
— Категорически не советую, — произнесла она со всей твердостью, которую можно было выразить, понизив голос ДО полушепота. Банле, телохранительницы — а вернее, тюремщицы Кэтлин — видно не было, но она наверняка стояла в коридоре, прямо у входа в комнату.
— Ты уверена? — не сдавался профессор. — Не спорю, ты гораздо лучше разбираешься в обычаях джао, я первый это признаю, но… Такая возможность! Он же из Плутрака, Кэтлин. А Плутрак — быть может, самый уважаемый из всех ныне существующих коченов джао!
Кэтлин покосилась на дверь, от всей души желая, чтобы с голосом у профессора стало так же плохо, как и со здравым смыслом. К несчастью, Банле блестяще владела английским, хотя ее полное имя звучало как Банле кринну нао Нарво.
— Возможно… — девушка более выразительно посмотрела на дверь и прошипела: — Только вряд ли Нарво согласятся с вашим мнением, профессор.
При этих словах Кинси наконец-то вернулся с небес на землю: Кэтлин поймала его встревоженный взгляд, брошенный в сторону коридора. Кочен, который возглавил Завоевание и получил право править Землей, был самым давним и самым яростным соперником Плутрака из всех, кто присутствовал на нынешней политической арене джао. И считал себя ничуть не менее прославленным, чем Плутрак.
По крайней мере, у людей создалось именно такое впечатление. Внутренняя политика джао представляла собой настоящие дебри. Строго говоря, «политика» джао была «политикой» в той же мере, что и «история». Однажды, улучив момент, когда Банле не было поблизости, профессор Кинси шепнул своей студентке, что при всех своих технологиях джао напоминают ему скорее древние варварские племена, чем цивилизованное общество. Впрочем, все эти хитросплетения отношений между кланами — «коченами» — имели для самих джао куда большее значение, чем политика для современного человека.
Временами, разбираясь в системе взаимоотношений джао, Кэтлин вспоминала рассказы своей ныне покойной бабушки о спорах и распрях между кланами ее предков, аппалачских горцев. Структуры управления в современном понимании этого слова у них, похоже, не было вообще.
«Ваш прапрадядя украл у нас свинью, но я, так уж и быть, не буду обращать на это внимания, поскольку ваша прапратетя вышла замуж за второго кузена моего прадеда, и потому что я видел, как их третий сын помогал возводить забор на земле, принадлежавшей дяде моего прадеда, пока его жена не умерла и он не женился на Уиддер Джонс, и незаслуженно доставшейся потом дочери Уиддер от ее первого брака с Томом Хоббсом. Поэтому я продам вам эту брагу по хорошей цене ведь в конце концов вы не обязаны во всем отчитываться за этого бездельника Хоббса…»
Такие истории очень забавляли Кэтлин, пока она была маленькой девочкой. Но когда тебе двадцать четыре, многие веши ты начинаешь воспринимать совершенно иначе. Подобно большинству ее предков-горцев, джао становились весьма агрессивны, когда дело касалось подобных вопросов. Давнее противостояние великих коченов Нарво и Плутрак могло сколь угодно напоминать вендетту Хэтфилдов и Маккоев , вот только масштабы были не те. И если противостояние перерастет в открытый конфликт, все человечество окажется между молотом и наковальней.
Ситуация усугублялась тем, что по каким-то причинам, о которых Кэтлин не имела ни малейшего представления, Нарво назначили «Губернатором» Земли одного из самых жестоких отпрысков своего клана — Оппака кринну ава Нарво. Его меры считались зверскими даже по меркам джао, к тому же, в отличие от большинства своих соплеменников, он был подвержен внезапным вспышкам безумной ярости. Кэтлин даже сомневалась, был ли он полностью в здравом уме, но об этом сложно судить, когда имеешь дело с инопланетными существами. Так или иначе, с таким же успехом они могли сделать правителем Энса Хэтфилда по прозвищу «Дьявол».
Массивная фигура Банле перегородила дверной проем. Похоже, дискуссию пора сворачивать. Прикусив губу, Кэтлин придумывала формулировку повежливее.
Почти всю жизнь она провела среди джао и, в отличие от большинства людей, понимала язык их поз — Язык тела, как они это называли. Например, сейчас стойка Банле — казалось бы, ничем не примечательная — означала «угрозу-и-пре-дупреждение», и любое проявление неуважения со стороны пленницы будет наказано очень жестоко. Об этом напоминал небольшой шрам на плече Кэтлин, не говоря уже о многочисленных синяках.
— Не стоит добиваться внимания сильных, — проговорила девушка. — Если Субкомендант пожелает встретиться с вами, вам придет приглашение. В противном случае вам не стоит его беспокоить.
И если вам повезет, этого никогда не случится, добавила она мысленно. Впрочем, себе Кэтлин могла пожелать того же самого. Ее жизнь и без того похожа на прогулку по краю пропасти. Не хватает ей еще впутываться в распри джао.
К счастью, охранницу эта формулировка успокоила, а у профессора Кинси очень кстати случился один из редких приступов здравомыслия. Пробормотав что-то вежливое, он вышел из комнаты. Через минуту Кэтлин смогла вернуться к работе. Подавив готовый вырваться вздох облегчения — Банле понимала мимику и жесты людей не хуже, чем их язык — девушка попыталась изобразить позу «сосредоточенность-на-текущей-задаче».
Получилось неплохо, несмотря на то, что это приходилось делать сидя. А разве могло быть иначе? Кэтлин осваивала сложную систему Языка тела джао с ранних лет, и лишь последнее время — из чистого интереса. Поначалу, с прилежностью, несвойственной маленьким девочкам, она училась этому просто ради того, чтобы выжить. Так младенец, оказавшийся в стае волков, учится выть на луну.

Закончив работу с материалами профессора Кинси, Кэтлин отправилась в кафетерий студенческого союза, чтобы немного перекусить. Единственное свободное место оказалось за столиком, где расположились Миранда Силви и ее подружки. Обычно Кэтлин держалась от них подальше, поскольку считала этих девиц непроходимыми дурами.
Неудивительно, что темой для разговора стал новоиспеченный Субкомендант Эйлле кринну ава Плутрак.
— Говорят, он настоящий принц джао! — сказала Миранда Силви — высокая цветущая девушка с золотыми волосами. Она выглядела человеком, который ни разу в жизни не испытал чувства голода. — Вот почему ему не пришлось продвигаться с самого низа по служебной лестнице. Интересно, они устроят прием в его честь?
Она повернулась к Кэтлин, которая как можно незаметнее проскользнула к столику и уселась на стул из оранжевого пластика. В зале было людно, отовсюду доносился звон приборов и запах спагетти.
— Кэтлин, у тебя такие связи… Может, достанешь нам приглашение?
Кэтлин бросила рюкзак на пол и бросила в чашку с чаем, которую держала в руке, дольку лимона. Ее охранница уже стояла в нескольких футах от столика, перед кирпичной колонной.
— Папа не посвящает меня в свои дела.
Девушка говорила негромко, но прекрасно понимала, что слух у Банле как у лисы, и она не пропустит ни слова.
— Он старается не смешивать личную жизнь и общественную деятельность… — она незаметно покосилась на охранницу, которая уже выгнулась в позе «внимание-и-подозре-ние». — Может, сменим тему?
— Но ведь твои родители близко знакомы с Губернатором Нарво, верно? — не уступала Миранда, снова взявшись за вилку. — Наверняка они постоянно видятся.
— Джао не бывают близко знакомы   с людьми, — резко возразила Кэтлин. — Я вообще не уверена, что у них бывают друзья в том смысле, в каком ты это понимаешь, даже среди своих.
Эта дурочка начинала ее раздражать!
— Кроме того, — добавила она педантично, — он никакой не «Губернатор Нарво». Нарво — название клэйа, а не фамилия, поэтому нужно говорить либо «Губернатор Оппак», либо «Губернатор ава Нарво».
— И все-таки хотела бы я взглянуть на этого Субкоменданта, — на круглом лице Трейси Гуин появилась мечтательная ухмылка. — Говорят, он такой молодой и очаровательный… И…
Стараясь не слушать этот вздор, Кэтлин принялась за обед, пытаясь взять себя в руки.
Идиотки.
Даже хуже, чем идиотки. Одним из самых негативных последствий, которые повлек за собой захват Земли инопланетянами, стали глубокое различие в положении различных стран и классовое расслоение внутри каждой нации. В странах, которые оказали завоевателям вооруженное сопротивление, было введено непосредственное правление джао и установлены особенно жесткие порядки. В первую очередь это касалось Соединенных Штатов, которые обладали наиболее мощным военным потенциалом и потому боролись дольше остальных. Те же государства, которые быстро капитулировали — как Япония и почти вся Европа, за исключением Англии и Франции, — получили даже нечто вроде самоуправления.
Точно такая же ситуация складывалась внутри каждого государства. Люди, которые охотно и быстро шли на сотрудничество, получали гораздо больше привилегий. В результате на территориях, которые, подобно Северной Америке, были разорены войной и до сих пор не оправились от ее последствий, можно было есть вволю, получать прекрасное образование… или едва сводить концы с концами.
В результате через двадцать лет появились такие, как Миранда и ее подружки — студентки, которые родились и выросли после завоевания и получили, мягко говоря, превратное представление об устройстве вселенной и о том месте, которое они в ней занимают.
Кэтлин покосилась в сторону Миранды, которая весело чирикала что-то про «принца джао». Эта девочка понятия не имеет о том, что на самом деле   представляют собой джао. Прежде всего — они завоеватели. Они используют человечество и ресурсы Земли исключительно для собственных нужд. Что бы там ни напридумывала Миранда и ей подобные, джао не испытывают потребности в эмоциональной отдаче со стороны людей. Им не нужно ни привязанности, ни дружбы… и уж точно они не нуждаются в кучке тупых студенточек, сходящих по ним с ума!
И знаков сексуального влечения со стороны женского населения Земли тоже — к счастью для идиоток вроде Миранды. Так что им не светит стать наложницами завоевателей.
Очень-очень жаль, злорадно подумала Кэтлин. Вот было бы здорово, если бы кто-нибудь вроде Миранды или Трэйси вменялся с ней местами, скажем, на пару дней. От этого ыиграли бы обе стороны: Кэтлин отдохнула бы от «опеки», а у этих безмозглых котят открылись бы глаза.
Почему никто из них не потрудился совершить небольшую поездку, чтобы полюбоваться на кратеры, которые остались на месте Чикаго или Нью-Орлеана? По мнению Кэтлин, одной мысли об этом было достаточно, чтобы трезво взглянуть на вещи. Джао стерли с лица земли два города и даже не удосужились принести извинения — а ведь люди воздержались от применения ядерного оружия, хотя такая возможность рассматривалась. Отец Кэтлин в то время был вице-президентом США, и девушка знала, что это правда.
Вторжение стало для всех полной неожиданностью: технологии джао позволили им обмануть электронные системы раннего оповещения Земли. Сильнее всего досталось Северной Америке. Очевидно, джао каким-то образом определили, что именно на континенте сосредоточен наиболее значительный запас вооружения. Они высадили десант в нескольких точках Северной Америки и начали стремительное продвижение по континенту. Прежде, чем правительство Соединенных Штатов смогло принять ответные меры, прошло несколько дней: устройства джао позволяли выводить из строя системы электронных коммуникаций или нарушать их работу. Войска джао уже пришли во взаимодействие с армией и мирным населением, и применение ядерного оружия стало невозможным. Правительство не могло позволить себе пожертвовать жизнями десятков миллионов людей и отравить радиоактивными отходами две трети континента.
В конце концов, — или «по крайней мере», если говорить о Чикаго и Нью-Орлеане — это уже не имело значения. Армия США вела яростные бои, пытаясь отстоять эти города. Джао убивали десятерых за каждого из своих воинов, но несли значительные потери, и их наступление почти прекратилось. И через несколько дней они потеряли терпение.
Нет, нет, это не совсем точное выражение. «Терпение» — это качество, присущее людям, и это понятие применимо к психологии джао лишь с большими оговорками. Лучше сказать так: джао, со свойственной им практичностью, предпочли решить проблему одним ударом — вернее, двумя, — пожертвовав ради этого ресурсами этих территорий. А уровень технологий и способность действовать в открытом космосе позволили сделать это весьма эффективно. Достаточно было выбрать две каменные глыбы в поясе астероидов, отбуксировать их на околоземную орбиту и разогнать до скорости в пятьдесят тысяч миль в час. Никакого радиоактивного заражения — и на том спасибо.
То, что при этом погибло несколько миллионов человек, завоевателей нисколько не волновало. Ни тогда, ни сейчас, по прошествии двадцати лет, насколько Кэтлин могла судить.
Обед был съеден, а чай лучше допить где-нибудь в другом месте, где можно будет отдохнуть от этой дурацкой болтовни. Девушка встала, вскинула на плечо сумку, задвинула стул на место и направилась к выходу. За спиной мерно топали ноги, обутые в ботинки — Банле не отставала от нее ни на шаг. Наверно, обреченно подумала Кэтлин, она никогда не отстанет.
«Телохранительница» действительно находилась при ней всюду и всегда. Банле кринну нао Нарво стала ее постоянной спутницей с тех пор, как Кэтлин исполнилось четыре года — вскоре после того, как джао обнаружили, а вернее, поймали ее отца, Бенджамина Стокуэлла. Из всех уцелевших членов правительства США он занимал самый высокий пост, поэтому был назначен главой нового правительства североамериканского региона, куда входила также Канада и Мексика: джао мало беспокоили тонкости межнациональных отношений.
Отец Кэтлин не испытывал ни малейшего желания занимать этот пост, но сопротивляться не стал. Он надеялся использовать свои полномочия, чтобы облегчить положение населения Америки. К тому же ему дали понять, что в случае несогласия разговор будет очень коротким. Либо он подчинится, либо его «усмирят».
Эту истину Кэтлин познала на собственном опыте, причем в очень раннем возрасте. Банле кринну нао Нарво считалась ее телохранительницей, но с тем же правом ее можно было назвать надзирательницей и в любой момент могла стать ее палачом. Кэтлин служила залогом того, что Бенджамин Сто-куэлл и впредь будет сотрудничать с джао. До тех пор, пока он выполнял их требования, ставил свою подпись под их решениями и изображал дружбу и взаимное доверие между марионеточным правительством Северной Америки и завоевателями, его дочери ничто не угрожало. Но как только отец дочь нарушат правила игры, Кэтлин поплатится за это.
У нее было двое братьев. Старший из них погиб в боях с джао, когда вторжение только началось, младший — несколько лет назад, в руках Губернатора Оппака. Кэтлин хорошо понимала, что ее непредсказуемая тюремщица без колебаний свернет шею своей подопечной, если сочтет необходимым или получит такой приказ. Как и ее родители, Кэтлин считалась свободной, но лишь в той мере, в какой позволяли джао, и лишь до тех пор, пока оставались послушны.
И теперь, когда университет гудел слухами об этом новом назначении в командовании джао, ей тоже стало интересно взглянуть на нового Субкоменданта… конечно, не для того, чтобы с ним познакомиться. Джао стали для многих студентов чем-то вроде модного увлечения. Они даже пытались подражать инопланетянам — например, копировали манеру их поведения или наносили на лица рисунок, имитирующим ваи камити.   Бедолаги, они надеялись таким образом снискать их благосклонность! Некоторые доходили до того, что покрывали кожу соответствующей татуировкой.
Вне всякого сомнения, явление отпрыска легендарного кочена Плутрак было событием величайшей важности. Но для Кэтлин он был прежде всего джао, и его «благородное происхождение» ничего не меняло. Можно не сомневаться: он мыслит точно так же, как и все его предшественники. И так же предан общему делу, смысл которого сводится к превращению людей в нечто полезное — полезное в понимании самих джао. Остальное для них не имеет никакого значения, в том числе и мнение самих людей по этому поводу.

К великой радости Кэтлин, по возвращении в комнату Банле решила немного вздремнуть — обычная привычка джао. Специально для этого охранница поставила в соседней комнате раскладушку.
В этом смысле они больше походили на кошек, чем на людей. Вместо того чтобы спать несколько часов подряд, джао время от времени погружались в короткую дремоту. Как правило, это происходило ночью, но Кэтлин знала, что джао могут спать, равно как и бодрствовать, в любое время суток. Иногда у нее даже создавалось впечатление, что они предпочитают бодрствовать ночью, потому что солнце Земли кажется им слишком ярким.
Впрочем, этим сходство с кошками и ограничивалось, разве что в пластике проскальзывало что-то тигриное. В остальном джао больше напоминали морских львов — правда, лишь напоминали. Во-первых, их лица были более плоскими, чем морды морских львов, а во-вторых, ни у одного морского льва вы не увидите такой развитой нижней челюсти и подбородка. А также больших подвижных ушей, каких не бывает у морских млекопитающих Земли.
Предками джао, судя по всему, были как раз морские млекопитающие. Об этом свидетельствовали рудиментарные перепонки между пальцами — правда, только на ногах. Все джао великолепно плавали. Однако каково бы ни было их происхождение, сейчас они, несомненно, стали настоящими жителями суши. По человеческим меркам, их тела казались слишком длинными, а ноги — слишком короткими, но это были настоящие ноги, а не кургузые ласты морских львов и их родственников. На поверку, джао бегали даже быстрее людей — по крайней мере на короткие дистанции.
Но мысль об их сходстве с морскими львами не сразу приходила в голову. В облике морских львов, тюленей, даже великанов-моржей есть что-то «симпатичное». Но назвать джао симпатичными просто не поворачивался язык. Да, внушительные, грозные… порой даже красивые… но они решительно не внушали симпатии.

Кэтлин оставалась в одиночестве не больше пяти минут. Дверь приоткрылась, и в комнату снова вошел профессор Кинси. Бросив быстрый взгляд на загородку, где дремала Банле, он с видом заговорщика зашептал:
— Я знаю, ты не в восторге от этой идеи, Кэтлин… но, может, ты все-таки замолвишь за меня словечко — если это вообще возможно? Это все-таки Плутрак. Мы почти ничего знаем об этом кочене, но достоверно известно, что он пользу-огромным уважением… и, насколько я смог выяснить, его отпрыски славятся утонченностью нравов. Как непохоже на их Нарво! Которые, к несчастью для нашей бедной планеты, пенят… прямоту и действенность. Мне кажется, что эти кочены должны дополнять друг друга… Если провести аналогию… да-да, Кэтлин, я знаю, что опасно проводить аналогии между людьми и джао, но эта мне кажется удачной. Я бы сравнил Плутрак с рапирой, а Нарво с саблей. Или, если угодно, различие между ними, как между благородством пера и благородством меча…
Увидев ее гримасу, профессор мягко улыбнулся.
— Ну, может быть, ты хотя бы попытаешься? Я понимаю, ты считаешь это просто заскоком старого профессора… но это может быть действительно очень важно, Кэтлин! Если бы только найти слабое место, куда можно вклиниться…
Кэтлин вздохнула.
— Даже не думайте. К слову об опасных аналогиях: клин — это просто кусок металла или дерева. А теперь представьте себе, что произойдет с живым человеком, который попробует вклиниться между Нарво и Плутраком. 
Она принесла из кафетерия печенье. Сейчас один кусочек был у нее в руке. Кэтлин с силой сжала пальцы. Хрупкий кругляшок сломался, и крошки рассыпались по всему столу.

Глава 3

Яут украдкой разглядывал Эйлле. Они были вместе недолго. И пока что молодой офицер оставался для него загадкой, а служить загадке нелегко. В залах Плутрака этот юноша слыл энергичным и способным к предвидению — возможно, самым талантливым и многообещающим отпрыском прославленного кочена за последние несколько поколений. В то же время эти качества делали его слишком неугомонным, чтобы оставаться в коченате и послушно внимать наставлениям умудренных опытом старших. Было решено, что ему будет полезнее урем-фа,   обучение-через-тело, когда учащемуся приходилось сначала действовать, а затем осмысливать результаты и извлекать из них опыт.
Однако при более близком знакомстве Яут обнаружил, что при всей импульсивности его подопечному свойственны вдумчивость и склонность к размышлениям, что нечасто встречается у молодых… да и вообще у джао. Эти качества предвещали хорошее будущее, хотя сейчас Эйлле случалось уходить в свои мысли и замыкаться в себе. Но Яут был его фрагтой, а значит, должен был позаботиться о том, чтобы как можно полнее реализовать потенциал своего подопечного.
Что касается физических данных, то молодой офицер унаследовал от своего кочена все лучшее: от черной полосы через глаза — отличительного признака Плутрака, — которая делала взгляд повелительным, до крепкого телосложения и высокого роста. Брачная группа, которая произвела его на свет, славилась достойным и сильным потомством, и Эйлле не был исключением. Он буквально излучал энергию, а его неуемную любознательность Яут находил весьма многообещающей.
Впрочем, сейчас, когда их везли обратно на квартиру в местном наземном транспорте, Эйлле снова был погружен в раздумья. Он устремил взгляд в окно, за которым проплывала база, похожая на лоскутное одеяло: человеческие постройки и строения джао были перемешаны самым причудливым образом. А может быть, он наблюдал за солдатами-джинау, которые, как обычно, шагали ровными рядами, одновременно переставляя ноги. Колонна скорее напоминала какой-то движущийся механизм, чем группу живых существ.
Внезапно Эйлле наклонился вперед.
— Остановитесь, — приказал он водителю-туземцу. — Я бы хотел проделать остаток пути пешком.
Эйлле неплохо говорил на человеческом языке, который интенсивно изучал во время подготовки к заданию. Кажется, этот язык назывался «английским», вспомнил Яут — если ему не изменяла память, основной на этом континенте. Одной из многочисленных человеческих странностей было упорное стремление сохранять языковое разнообразие. Джао, будучи существами благоразумными, обходились всего одним языком.
— Сэр? — водитель обернулся через плечо и сбросил скорость. — Мы в штате Миссиссипи, сэр. Сегодня тридцать пять градусов в тени, а о влажности я вообще молчу. С нашим солнцем шутки плохи.
— Вы…
Эйлле запнулся, безуспешно подбирая подходящее выражение, но его словарный запас был пока слишком ограничен.
— Вы недооцениваете устойчивость джао к неблагоприятным условиям среды, — добавил он на родном языке. Его уши стояли торчком, выражая твердую решимость.
— Остановите, — закончил он уже по-английски.
— Слушаюсь, сэр, — ответил джинау, притормаживая. Едва машина остановилась, он вышел и спросил, уже на языке дало. — Прикажете подождать здесь или, быть может, дальше по дороге, на тот случай, если я вам понадоблюсь?
— В этом не будет необходимости, — отозвался Эйлле, возясь с дверной ручкой. Устройство оказалось незнакомым и поддалось не сразу.
Яут заметил, что водитель выглядит удивленным. Неужели он собирается открыть дверь перед Эйлле? Зачем? Он же видит, что Субкомендант не покалечен и не ранен. Еще одна загадка… впрочем, люди вообще загадочны, фрагта выбрался из машины следом за Эйлле. Солнце било прямо в глаза, заставляя щуриться. Жара — это не самое скверное, думал Яут. Гораздо хуже этот ослепительный свет. Большинство Домов канена располагались в системах с менее активными звездами.
— Слушаюсь, сэр! — произнес джинау, снова по-английски и резким движением вскинул руку, словно хотел стукнуть себя ребром ладони по лбу. Несомненно, это действие имело глубокий смысл. Исполнив этот ритуал, человек вернулся на водительское сидение и потянулся к рычагам управления.
Эйлле поднял голову.
— Подождите, — произнес он, удерживая рукой дверцу машины. — Вы можете объяснить, что такое «домашние животные»?
— У людей есть такой обычай… — водитель скосил свои ярко-голубые глаза, словно от стыда, а его голая кожа стала розоватой. Яут предположил, что это нечто вроде мимикрии. — Держать животных, с которыми поддерживаются близкие эмоциональные взаимоотношения. Среди гражданских это частое явление. Но нам по регламенту не положено тратить средства, которые выделяются на армию.
— Понятно, — Эйлле опустил руку. — Вы свободны.
— Благодарю, сэр. Приятного вам вечера!
Миг — и машина развернулась и с шумом помчалась по территории базы.
— Позволь мне более тщательно разобраться в этом вопросе, — проговорил Яут. — Посмотрим, что удастся выяснить.
Эйлле сверкнул глазами. Глаза у него были черные, словно обсидиан, и в их глубине не было и намека на опасную зелень.
— Это касается людей, и я хочу сам во всем разобраться, — он зашагал было вперед, но вдруг остановился и обернулся. — Как думаешь, они в самом деле настолько дурны, как полагает Каул кринну ава Дэно? Я немного изучил их, и у меня сложилось иное впечатление.
Яут поднял ладонь козырьком, чтобы защитить глаза от солнца.
— Мой опыт показывает, что анализ отчетов — это одно дело, а полевые эксперименты — совсем другое, — проворчал он и, после неуверенной паузы, добавил: — Я слышал, что люди похожи на капризных детенышей, которые недавно появились на свет. Только никогда не взрослеют.
Эйлле зашагал дальше. Старому фрагте ничего не оставалось, кроме как следовать за своим подопечным. Они шли по улице, между унылыми домами-коробками, выкрашенными в один и тот же бледно-зеленый цвет. Мостовая под ногами излучала приятное тепло, воздух наполняли запахи моря. Эйлле наугад свернул сначала в один проулок, затем в другой, касался пальцами стен, ощупывая материал, из которых были сделаны здания, осматривал двери, окна, отделку и даже то, что казалось просто камнями, отрытыми неподалеку.
— Они собирают здания по частям, а не отливают, — объявил он наконец. — Видишь эти стыки и соединения? Ужасно непрактично. Уже заметно, что материал начинает разрушаться.
— Вдобавок, они занимают много места, — пробормотал Яут.
— Несомненно. Но, с другой стороны, в густонаселенном мире нужна именно такая архитектура. Люди громоздят эти коробки одну на другую — если верить отчетам, до ста комнат, установленных друг на друга. Ни одна из наших архитектурных конструкций не использует вертикальное пространство столь даективно, — Эйлле на миг задумался. — Это урок, Яут. Воз-ясно нам не следует спешить с выводами. Не все поступки туземцев продиктованы лишь прихотями и капризами.
Яут решил, что ответ не требуется, поэтому просто подождал пока его подопечный снова продолжит движение, и зашагал следом. Время текло медленно, словно вода в извилистом ручье. В данный момент оба были свободны от служебных обязанностей, и можно было никуда не торопиться.
Они в очередной раз свернули за угол, когда порыв ветра донес возбужденные голоса людей. Уши Эйлле дрогнули, голова повернулась в ту сторону, откуда раздавался звук.
— Ну , давай, счастливая восьмерка! — воскликнул один из туземцев. — Иди к папочке!
Эйлле повернул вниз по улице и протиснулся между двумя уродливыми зданиями. Яут последовал за ним, бормоча что-то неразборчивое.
Трое людей мужского пола, все разного роста, одетые в темно-синюю форму джинау, сидели полукругом на маленькой площадке, ограниченной тремя небольшими строениями, подобрав под себя ноги, и пристально разглядывали пару крошечных белых кубиков, лежащих на мостовой. Возможно это какое-то обучающее устройство, подумал Яут, подходя ближе.
— Это вы — «папочка»? — обратился Эйлле к ближайшему мужчине — по-английски, так как не хотел упускать случая потренироваться.
Человек поднял голову, отшатнулся и приземлился на копчик. Его челюсть отвисла, темно-карие глаза расширились.
— Какого…
Но вовремя остановился. Секунду спустя он вскочил, вытянулся так, словно хотел стать выше, и его правая ладонь застыла в дюйме от лба. Эйлле разглядывал его с нескрываемым любопытством.
— Если «папочка» не вы, то кто из вас? И зачем вам восьмерка? Почему она счастливая?
— Среди нас нет… «папочки», сэр, — его сосед встал и в точности повторил ту странную последовательность движений. — Это просто такое выражение, сэр.
Этот джинау был ниже остальных, а ворс на голове, который туземцы называли «волосами», отливал медью. Его очень бледное, мягкое, невыразительное лицо покрывали капельки влаги.
— Понимаю, — Эйлле сложил руки за спиной. — Вы занимаетесь с каким-то тренажером?
Последний из троицы нагнулся, поднял кубики и длинные прямоугольные куски зеленой бумаги. Бумажки он немедленно сунул в карман. Его золотисто-коричневая кожа становилась более светлой у корней желтоватых волос, очень густых и довольно длинных.
Все трое держались скованно, и Яут мгновенно понял, в чем дело.
— Я полагаю, Субкомендант Эйлле, что эти люди практикуют один из запрещенных видов деятельности, о которых говорил главнокомандующий Каул, — он выжидающе посмотрел на солдат. — Я прав?
Рыжеволосый отвел глаза, затем передернул плечами.
— Так точно, сэр.
Эйлле шагнул вперед, его уши встали торчком.
— Это какое-то… искусство! 
Первый из них, довольно широкоплечий для человека и с гораздо более темным окрасом кожи, издал странный звук. Точно с ним случился приступ удушья. Тот, кто подобрал зеленые бумажки, бросил на него короткий взгляд, выражающий осуждение — по крайней мере, так показалось Яуту.
— Не сочтите за неуважение, сэр, — пробормотал человек. — Но это называется «азартные игры».
Эйлле протянул руку, и человек отдал ему кубики.
—  — В самом деле? — Субкомендант повернул их так, что Яут мог разглядеть загадочные черные кружочки, выдавленные на поверхности. — Но мне сообщили, что в армии это запрещено. Следовательно, вас ожидает наказание, не так ли?
Все трое опустили головы. Яут узнал эту позу по учебным пленкам — простейшую, воспринимаемую всеми людьми позу «огорчение-и-покорность».
Эйлле повертел кубики в ладони, и они щелкнули друг о друга.
— Любопытно. И, несмотря на это, вы все равно нарушаете распоряжения. Поскольку это контрабанда…   по-моему, это так называется… я конфискую их для дальнейшего изучения А сейчас… — он величаво посмотрел на провинившихся —доложите о совершенном вами нарушении. Фрагта Яут зафиксирует ваши имена и звания, а я побеседую с вами позже, когда буду лучше информирован.
Яут достал свою ком-панель, перевел ее в режим ввода и вопросительно посмотрел на людей.
Прежде чем ответить, рыжий издал странный горловой звук.
— Рядовой первого класса Кертис Рэй Бэрри , сэр.
— Ефрейтор Аллен Роджерс, — сказал черноглазый человек с темной кожей.
Третий был среднего роста, но более осанистым, чем двое других, худощавый, но на вид очень крепкий. Он встретил взгляд Яута не дрогнув, словно сам был джао. Да и в его позе чувствовалась свирепость настоящего джао, и впечатление усиливал ярко-зеленый цвет глаз.
— Рядовой первого класса Гейб Талли. Яут отключил панель.
— Готово.
Больше здесь делать было нечего. Эйлле повернулся и зашагал прочь, Яут покачал головой и последовал за ним. Едва завернув за угол, они снова услышали голоса нарушителей:
— Черт побери! Кто это был?
— Понятия не имею. Но ты видел его физиономию? В жизни не встречал «пушистиков» с такой раскраской. Прямо разбойник с большой дороги в черной маске.
— Придурки! — Эйлле и его фрагта шагали прочь, и звуки становились все тише. — Вы что, не слышали, как второй его назвал? Субкомендант.   Мы только что имели честь разговаривать с нашим новым командиром, который явился на смену старушке Пинб. Вот угораздило. Он не…
После этого Яут мог уловить лишь неразборчивое бормотание. Эйлле вновь погрузился в размышления. Они возвращались тем же путем, каким пришли. Ноздри щекотал запах соли, глаза слепило солнце. Глядя в спину своего подопечного, Яут подумал, что на этой планете ему так и придется ходить сзади.

Сегодня они уже ели, поэтому Эйлле отказался от пищи, которую вечером доставили ему в комнату. Он предпочел посидеть на скамейке, глядя на звезды и пытаясь отыскать известные звездные скопления с непривычной точки обзора. Земля находилась гораздо ближе к территории, захваченной Экхат, чем его родная система Нир, и между ними не было ни одного аванпоста джао.
«Если Экхат и в самом деле сюда доберется, — подумал Эйлле, — Земля будет не в состоянии оказать сколько-нибудь значительное сопротивление.» Завоевание было завершено, флот джао отправился куда-то в другое место. Здесь же осталась лишь небольшая флотилия и наземные подразделения — достаточно для поддержания порядка в системе.
С наветренной стороны во мраке мерцали огни порта. Работы по его переоборудованию продолжались даже ночью, и среди конструкций то и дело фонтанами рассыпались искры. С другой стороны базы по подъездным дорогам, громко гудя, сновали машины. Неподалеку проходили учения рот джинау с использованием приборов ночного видения. База выглядела гораздо более оживленной, чем в разгаре дня, и Эйлле испытывал искушение посмотреть на все это поближе.
Силовое поле, закрывающее дверь, было отключено, и он видел Яута, который сидел перед терминалом информационного центра и изучал архивы базы.
Эйлле отпустил поток времени, пока фрагта не вышел наружу и не встал позади, тактично сохраняя молчание.
— Ну как? — осведомился Субкомендант.
— Я обнаружил упоминания об азартных играх,   а также об играх на деньги   и на интерес,   — Яут запрокинул голову и повернул свое покрытое шрамами лицо к звездам. — Они часто становились причиной беспорядков. Первоначально они попали в список видов деятельности, приводящих к непродуктивному проведению времени, но оказалось, что именно эти занятия очень дороги людям. Принуждение не дало результатов, поэтому запрет было решено снять. Единственным местом, где он остался в силе, стала армия — откровенно говоря, мне это кажется нелогичным. Впрочем, чего ожидать от Дэно, — он фыркнул. — Они всегда стараются выглядеть могущественнее самих Нарво.
Мимо, ритмично топая, прошел взвод джинау.
— А что из себя представляют эти азартные игры? — спросил Эйлле.
— Для меня это до сих пор остается загадкой. Возможно, них есть некая религиозная составляющая, хотя я ничего подобного не заметил. Если это так, то запрет Дэно выглядит еще более абсурдным. Вмешательство в обычаи и суеверия подданных никогда не окупается, если они и так готовы подчиняться, — старый воин был не на шутку озадачен. — По всей видимости, это какой-то ритуал, связанный с отказом от различного количества материальных ценностей, но я даже представить себе не могу, что именно они получают взамен. Больше всего похоже на то, что они таким образом демонстрируют силу случайности.
— Однако это доставляет им удовольствие. Иначе они не стали бы рисковать… — Эйлле устремил взгляд на черную равнину моря, которая простиралась до самого горизонта, осененная светом звезд. Порывы ночного бриза наполняли воздух соленой водяной пылью, которая оседала на лицо. — Все это странно.
— Люди — вообще странные существа, — откликнулся Яут. — Мы можем никогда не понять их до конца. Не исключено, что практичнее будет научить их понимать нас.
— Нет, не годится, — Эйлле помолчал, вслушиваясь в ночные шорохи. — Это метод Нарво. Согласен, очень эффективный. Но здесь его применяют вот уже двадцать лет, — и как мне сообщили перед отлетом эксперты коченаты, безрезультатно. Земля не похожа ни на один из миров, которые мы завоевали. Немыслимо высокая численность населения, впечатляющий уровень развития промышленности и технологий… Такой богатой истории нет ни у одной расы из тех, что нам покорились: большинство из них — просто дикари, которые едва успели освоить выплавку металлов. Культура людей — это комплексное образование, которое формировалось веками. Во многом она даже сложнее нашей.
Он запнулся, пытаясь как можно точнее выразить мысли, которые давно не давали ему покоя. Экспертам коченаты легко удалось выявить недостатки подхода Нарво, но сами они были далеки от того, чтобы предложить собственный путь решения проблемы, и, признавали это. В конечном итоге было решено прибегнуть к проверенному временем методу великих коченов джао: выбрать наиболее многообещающего отпрыска, направить его — или ее — на Землю и поручить самостоятельно разобраться с ситуацией.
— До сих пор ни на одной планете завоевание не требовало столько сил, — продолжал Эйлле, — и столько времени. Согласно всем рапортам, туземцы сражались как звери, загнанные в угол. Порой они проявляли достойное мужество и боевую ярость. Чтобы управлять ими эффективно, мне придется использовать их умение и силу. Устанавливая взаимодействие, Плутрак всегда действовал иными методами, чем Нарво. Но для этого нам нужно больше знать. Я должен понимать людей, понимать по-настоящему.
Покрытое шрамами лицо Яута оставалось бесстрастным.
— Я посмотрю, что можно предпринять.
— Что ты имеешь в виду?
— С твоего позволения, пока не скажу. Но хороший фраг-та всегда должен быть на высоте. Я что-нибудь придумаю.
Хотя Яут недавно стал фрагтой Эйлле, молодой офицер уже хорошо знал его привычки. Наседать на него не стоило. Отпрыски кочена Джитра были известны тем, что не открывали рта понапрасну — а порой от них было просто слова не дождаться. И Яут не произнесет ни слова, пока не решит, что для этого настало время. Но так и должно быть. В отношениях между фрагтой и его подопечным не всегда соблюдается субординация, иначе фрагта не был бы фрагтой.
Эйлле поднялся и потянулся, хрустнув суставами.
— Что у нас планируется на завтра?
— Согласно расписанию, нам надлежит посетить завод по реконструкции, — сказал Яут. — Там ты начнешь знакомство с оборонным потенциалом планеты. Губернатор Оппак хочет, чтобы ты составил четкое представление об этой сфере, прежде чем примешь командование.
— Отлично.
— И еще кое-что, — неуверенно произнес фрагта.
— Да?
— Согласно последним сообщениям, сегодня на базе, вскоре после нашего прибытия, произошли беспорядки. Какая-то стычка между воинами джао и джинау. Двое людей были убиты на месте, один джао тяжело ранен. Позже главноко-Путь Империи  дующий Каул приказал усмирить пятерых джинау, которые были в этом замешаны.
— В рапорте указана причина стычки?
— Оскорбление. Какого рода — не уточнялось.
Бессмыслица, озабоченно подумал Эйлле. Строгость наказания несоизмерима с тяжестью проступка. Офицеры-джао могли бы сообразить. И зачем «усмирять» сразу пятерых? Если разобраться, столкновения между завоевателями и туземцами — не такая уж редкость. Они случались и на других планетах. Даже если прибегать к «усмирению» действительно пришлось, достаточно наказать одного, в крайнем случае, двоих наиболее активных участников ссоры, чтобы заставить остальных одуматься. Мертвый солдат бесполезен, он не сможет сражаться, если Экхат атакует. К тому же данные, которые изучил Эйлле, позволяли сделать вполне однозначный вывод: любое наказание вызывает у людей гнев и возмущение, даже если оно справедливо.
Неподалеку остановился фургон, из его кузова высадилась рота солдат-джинау, увешанных всевозможным снаряжением, вид которого был Эйлле незнаком.
— Я пойду на берег понаблюдать за учениями, — сказал он.
Яут включил силовое поле и поспешил пройти вперед, как и подобает фрагте — раз уж представилась возможность.

Глава 4

Гейб Талли тайком пробирался сквозь ночь — жаркую и душную, как обычно в штате Миссисипи. Он «пас» нового Субкоменданта с тех пор, как тот вышел из своей квартиры. Этот Эйлле ава Плутрак оказался ходячей загадкой. Обычно «пушистики», или «морские скотики» не опускаются до того, чтобы общаться с туземцами, тем паче вникать в их обычаи. И уж во всяком случае, ни одному джао не придет в голову просто прогуляться.   У них нет такого понятия, как «досуг». Если джао отправился на прогулку, он непременно делает это с какой-то целью — например, собирается искупаться.
Талли был готов поспорить на сотню новых баксов, что Сег  одняшнее происшествие не было случайностью. Можно не сомневаться: проклятые джао все подстроили. Возможно, они каким-то образом пронюхали, что он связан с Сопротивлением. Тогда получается, что они нарочно подловили его во время игры в кости. Когда твоя голова чем-то занята, ты уже не следишь за языком и с определенной вероятностью можешь проболтаться.
Что же касается его собственной головы, то она начинала понемногу гудеть и перегреваться.
Для начала, Эйлле кринну ава Плутрак молод — едва ли не самый молодой из офицеров-джао, которые последнее время служили на базе. Судя по всему, он только что закончил обучение, однако, получил столь высокий пост. Правда, префикс «ава» указывает, что юноша происходит из внутренних кругов одного из Изначальных коченов — если только он, Талли, ничего не перепутал. Эти Изначальные кочены играли весьма значительную роль в жизни джао, но в чем именно она состояла, Сопротивление еще не успело выяснить. Как бы то ни было, у местного командования было достаточно причин, чтобы стелиться перед этим юнцом. Квартира, водитель, первый ужин… Стоп. Для джао это весьма необычно: обычно они выставляют себя ярыми поборниками равноправия, гордятся тем, что не дают никому никаких привилегий, и пихают слово «сотрудничество» куда только можно.
Кстати, вот почему главнокомандующий Каул устроил эту полуденную расправу. У него просто сдали нервы. Это не лезло ни в какие ворота: казнить пять человек из-за какой-то потасовки! Нет, безусловно, «потасовка» — мягко сказано. Но ни одному нормальному человеку и в голову бы не пришло приговаривать виновных к смертной казни! И нормальному джао тоже.
Талли замер и вжался в стену. За углом послышались шаги, больше похожие на шорох, а потом показалась группа офицеров-джао. Однако Плутрака в черной маске среди них не оказалось. Талли стоял не дыша. Слух у джао, как у кошек… хотя в остальном они больше напоминают морских котиков.
Когда Талли рискнул заглянуть за угол, Субкомендант уже исчез. Теперь придется снова его выслеживать… Искушение начистить физиономию Дэно было велико, но подобный самосуд приведет к новым жертвам среди людей, а этого за последние дни и так хватило. Джао были скоры на расправу, а лучшим наказанием считали смерть. Кроме того, если виновного не найдут, репрессиям подвергнутся гражданские. Вероятно, «пушистики» считают, что учиться на собственных ошибках — слишком большая роскошь для покоренного населения. Их позиция проста: убей виновного, а остальные извлекут из этого урок.
Талли задумался. Если, скажем, произойдет несчастный случай, который не имеет к людям никакого отношения… Конечно, сам Каул достаточно умен, и с ним этот номер не пройдет. А вот его новый заместитель, похоже, не столь осторожен. Можно попробовать. Догнать его и устроить какой-нибудь приятный сюрприз. Само собой, придется полагаться исключительно на хитрость. Схватиться врукопашную с джао, тем более крупным и молодым… Проще сказать, чем сделать.
После некоторого размышления Талли решил вообще отказаться от этой затеи. Даже если не принимать в расчет всевозможные трудности… В конце концов, его направили сюда для сбора информации, а не для того, чтобы с риском для жизни попытаться убрать офицера-джао. Он уже многого достиг. Теперь надо закончить дело, а потом незаметно испариться и вернуться в горы с докладом. На этой базе уровень недовольства среди рабочих и солдат высок, поскольку местное командование свирепствует. Соответственно, желание активно сотрудничать с Сопротивлением будет выше, чем у рабочих и солдат на большинстве военных объектов.
Поиск сотрудничества, которое Сопротивлению так необходимо — вынужденная мера. Агенты Сопротивления предпочли бы найти соратников, а не сотрудников. С тех пор, как Земля была захвачена, прошло двадцать лет, и ситуация была скверной — Талли это знал. Сопротивлению необходимо заручиться поддержкой населения на оккупированной территории, пока люди еще помнят, что когда-то они были хозяевами этого мира. С каждым годом эти воспоминания слабеют. Если не изменить положение сейчас, через несколько лет завоеватели прочно осядут здесь, и человечество уже никогда не сможет вернуть свою планету.
Талли скривился. Само движение расколото на множество группировок, которые время от времени начинают выяснять отношения, а это не способствует успеху общего дела. Почти всю свою жизнь он скрывался в Скалистых горах, вместе с подразделениями Сопротивления под командованием Роба Уай-ли. Люди Уайли были хорошо организованы, дисциплинированы и пользовались поддержкой местного населения. Но когда Талли добровольно вступил в одно из подразделений, которые инопланетяне называли «джинау», чтобы собирать разведанные для Сопротивления, он был потрясен. Население на оккупированных территориях нередко относилось к Сопротивлению с откровенной враждебностью. Отчасти из-за того, что в ответ на акции движения джао подвергали наказанию ни в чем не повинных людей. Но была и другая причина — главная: им уже случалось иметь дело с людьми из Сопротивления, и этот опыт был не слишком приятным.
«Неприятный» — мягко сказано. Не все группировки руководствовались столь благородными целями, как та, в которой оказался Талли. Некоторые представляли собой самые обычные банды, если называть вещи своими именами. И занимались они не борьбой с захватчиками, а грабежом и вымогательством.
А теперь этот новый Субкомендант… Зачем ему потребовались кубики для игры в кости? И почему ни сам Талли, ни его приятели до сих пор не понесли наказания? «Доложите   о совершенном вами нарушении»… Каул обошелся бы без всяких докладов. У него с нарушителями разговор короткий: казнить, или, как выражаются джао, «усмирить» — тем более, учитывая его нынешнее настроение. Даже за такую мелкую провинность, как игра в кости на территории базы. И дело даже не в игре в кости. Просто джао помешаны на рациональном использовании времени. По их мнению, азартные игры — пустая трата времени, поскольку самим джао от них никакого проку. При этом ничего не производится и не развиваются никакие навыки, которые пригодятся будущим солдатам. А значит, они просто отвлекают от дела, равно как и альпинизм, скачки, декоративное садоводство, изящные искусства… список можно было продолжать до бесконечности. Гражданским еще дозволяются кое-какие развлечения — при условии, что на это не уходит основная часть их времени и средств. Потому что все, что представляет ценность, теперь принадлежит джао. В том числе и время.
Талли вспомнил об одном происшествии пятнадцатилетней давности, в котором джао четко обозначили свою позицию.
Пятнадцать лет назад состоялась последняя экспедиция на Эвест вопреки указу Губернатора Земли, который наложил на эту акцию запрет, объявив ее бесцельной тратой сил и средств.
Через тридцать минут после начала заключительного этапа восхождения вершина горы — несколько сотен метров — была превращена в пыль. Джао действовали старым проверенным способом: сбросили на вершину Эвереста болид наподобие тех, какими были уничтожены Чикаго и Нью-Орлеан. Бедняги-альпинисты, скорее всего, даже не поняли, что произошло. Зато это хорошо поняла остальная часть человечества. И сделала выводы. Методы джао всегда отличались простотой — так, чтобы дошло даже до самых тупых.
Талли обогнул последний из жилых блоков, где были расквартированы джао. Ничто не указывало на присутствие Плут-рака, зато впереди показался краешек посадочной площадки — до побережья было совсем недалеко. И кораблик, на котором, по-видимому, прибыл Эйлле кринну ава Плутрак, все еще стоял здесь. Странно: обычно корабли надолго не задерживаются. Может быть, это личный транспорт Субкоменданта?
Корабль купался в лучах голубого света. Тонкий, словно игла, он был, наверно, куда более маневренным, чем любой из космических кораблей джао, которые Талли доводилось видеть. По спине пробежали мурашки. Если этот кораблик не единственный, Сопротивлению придется нелегко. В какой-то степени безопасность лагеря в Скалистых горах обеспечивается тем, что переброска туда подразделений джао до сих пор находили слишком хлопотным делом.
Нет, это вряд ли. Став джинау, он понял еще одну вещь — очень досадную: джао не воспринимали Сопротивление всерьез. Разумеется, на любую акцию они реагировали без промедления и с присущей им жестокостью. Но снарядить экспедицию, чтобы выяснить местонахождение штаба повстанцев… пока движение не напоминало о себе в очередной раз, об этом даже не заходило речи. Так что вряд ли «пушистики» вызовут на Землю корабли, специально оборудованные для борьбы с мятежниками. И этот красавец на посадочной площадке, скорее всего, предназначен для чего-то другого.
Возможно, дело в этой таинственной войне с Экхат. Для оправдания своих зверств джао рассказывали о каких-то ужасных созданиях, которые обитают где-то в космосе и только ждут момента, чтобы напасть на Землю. Если верить джао, самыми жестокими среди них были Экхат, по сравнению с которыми сами джао показались бы милосердными, как ангелы. Они уничтожают всех без разбора… и поэтому нужна готовность, готовность и еще раз готовность. Большинство людей — включая тех, кто добровольно соглашался сотрудничать с джао, — считало эти предсказания обычным пропагандистским трюком.
Раньше Талли тоже так думал. Но сейчас у него появились сомнения. За последние месяцы он много узнал о джао — гораздо больше, чем он мог узнать, наблюдая за ними издалека. Насколько Талли мог судить, джао не чувствовали за собой абсолютно никакой вины за свои поступки. Такого понятия, как стыд, у них просто не существовало. Они поступали так, как считали нужным, чтобы держать ситуацию под контролем, и не искали для этого никаких оправданий. Зачем тогда понадобилась вся эта тщательно построенная пропагандистская программа? Просто для того, чтобы направить гнев людей в другое русло? Но джао предпочитали более доступные методы внушения: делайте, что говорят, или умрете.
Талли изнывал от желания подойти поближе, чтобы разузнать побольше. С этими мыслями он незаметно пересек бетонированную площадку. А вот эти лучи — наверняка какое-то охранное устройство. Заденет тебя такой лучик, и останется от тебя головешка. И все же…
— Очень хорошая работа, правда?
Судя по акценту, «пушистик». Талли застыл, как вкопанный. Порыв ветра запорошил ему песком глаза, но он не осмелился пошевелиться. Потом медленно, очень медленно повернулся. Сердце колотилось, как кузнечный молот.
Джао, который стоял перед ним, напоминал бандита в черной полумаске.
Это был Эйлле кринну ава Плутрак собственной персоной.

Эйлле наблюдал за человеком, пытаясь оценить его реакцию. Джинау был невысок ростом и казался хрупким — по меркам джао. Но пожалуй, это все-таки мужская особь. Он обеспокоен? Или даже встревожен? До сих Эйлле не предполагал, что человеческие лица настолько подвижны — в докладах об этом не упоминалось. Когда привыкаешь к отсутствию вибрис и крошечным неподвижным ушам, начинаешь замечать, что выражения эмоций сменяют друг друга на этом лице, как волны в море.
Рядом, настороженный, с непроницаемым видом, уже стоял Яут, его рука сжимала оружие.
— Зона запрета! — произнес он, с трудом выговаривая английские слова. — Что ты делаешь здесь?
Человек повернул голову и посмотрел на посадочную площадку, окаймленную полосой красных огней, на голубые ста-зисные лучи, защищающие челнок Плутрака. Потом тряхнул головой.
— Как справедливо предположил Субкомендант, я любовался кораблем.
— Вы пилот? — спросил Эйлле, навострив уши.
— Нет, сэр, — ответил человек. — Но я надеюсь, что когда-нибудь мне будет позволено поработать с двигателями джао, — человек едва заметно вздохнул. — Мне интересно узнать, как они устроены.
Его любопытство объяснимо, подумал Эйлле. Но он находится здесь посреди ночи, и это подозрительно. Или людям разрешено бродить где угодно, невзирая на инструкции?
— Вы… мужского пола?
— Так точно, сэр, — джинау бросил короткий взгляд в сторону Яута, который возвышался между ним и Эйлле подобно щиту.
— У джао техники — обычно женские особи. Они больше… — Эйлле запнулся, подыскивая в своем новоприобретенном лексиконе подходящее слово. — … располагаются   к такой работе.
Он разглядывал рубашку человека, пытаясь при тусклом свете разобрать незнакомые значки, выгравированные на небольшой табличке на его груди.
— Вы не один из игроков, которых я задержал ранее сегодня?
Человек подобрался.
— Должно быть, вы ошиблись, сэр.
Однако Эйлле чувствовал, что не ошибся. Худощавый, хотя кажется очень сильным для человека. И форма лица, и манера поведения выглядели знакомыми. А значки на нагрудной табличке — «буквы»? И у ворса… то есть волос… тот же желтоватый оттенок…
Эйлле повернулся к своему фрагте.
— Проверь по записи, — сказал он на родном языке. — Посмотри, кажется, он один из тех троих…
— Не нужно беспокоиться, — перебил человек, тоже на джао. — Я представляю себя на ваш суд.
Яут сделал вид, что ничего не слышал.
— Гейб… Талли, — прочел он. — Рядовой первого класса.
— Ты заинтересовал меня, рядовой Гейб Талли, — Эйлле решил пока не переходить на английский. — Разве тебе не известно, что на базе за вторжение в запретную зону полагается наказание?
Талли сделал глубокий вдох и сложил руки за спиной.
— Да, сэр. Оно может бывать очень… суровым.
— Ты знаешь, что тебя могут подвергнуть усмирению, если так решит Главнокомандующий. Или если я сочту нужным. И все же приходишь сюда. Зачем?
— Я хотел получше рассмотреть корабль, сэр. Эйлле попытался вникнуть в содержание этой фразы.
— Но это бессмысленно! Неужели все люди настолько глупы?
Человек ничего не ответил. Он стоял в той же странной напряженной позе, пока Эйлле обходил его кругом. Морской ветерок шевелил его причудливо окрашенные волосы.
— Ты проходишь обучение и получаешь навыки воина? Короткий кивок головой. Это движение Эйлле наблюдал сегодня не один раз. Оно означало согласие.
— Твой проступок очень серьезен. Если ты вынудишь наказать тебя, ты лишишься всех своих способностей. Быть может, навсегда.
Вновь кивок.
Что-то шевельнулось в мозгу Эйлле, в самой глубине подсознания, пока еще неоформленное и не способное выйти наружу. Быть может, этот вид склонен к самоистреблению? И это причина столь противоестественного упорства?
Внезапно решение пришло. Возможно, такое же странное, как и сама ситуация.
— В таком случае, я не допущу, чтобы ты заставил меня действовать спонтанно, — объявил Эйлле. — Отныне ты поступаешь в мое личное распоряжение.
Яут посмотрел на своего подопечного. Наклон его ушей выражал озабоченность.
Человек замотал головой. Кажется, так люди делают, когда сбиты с толку, дезориентированы и, как следствие, напуганы.
— Мой фрагта проводит тебя в казармы, чтобы ты собрал вещи, — продолжал Эйлле, надеясь, что объяснения успокоят рядового Талли, — а затем ты вернешься и будешь ожидать дальнейших распоряжений. Его зовут Яут кринну Джитра вау Плут-рак, но ты, разумеется, сможешь обращаться к нему по имени только с его разрешения, которое получишь не скоро, если вообще получишь. Ты убедишься, что он очень строгий инструктор.
— Я не понимаю! — выпалил Талли.
Судя по выражению лица Яута, фрагта тоже ничего не понимал. На самом Эйлле и сам не смог бы объяснить, что именно заставило его поступить именно так. Но одно он знал точно: можно просто отдать приказ о подавлении этого человека, но тогда будет упущена некая возможность, которая вряд ли когда-нибудь представится. Может быть, возможность изучить натуру этой расы?
Да, он будет прилежно изучать этого Гейба Талли. И тогда, может быть, та мысль всплывет на поверхность сознания, и он поймет, что здесь общего. Азартные игры, его корабль, убийство людей, оскорбления в адрес джао, неоправданный риск…
Это может принести огромную пользу. Нужно только понять, что объединяет эти загадочные явления. И он будет держать этого человека при себе, пока не получит ответ на свой вопрос.

Талли свернулся калачиком на ковре и собрался спать. Жилые блоки джао были неплохо обставлены, и для него наверняка нашлась бы какая-нибудь лежанка. Однако этому плюшевому чурбану Яуту даже в голову не пришло проявить такого рода гостеприимство, а сам Талли просить не стал.
Он убеждал себя, что просто вовремя не сообразил — ситуация была слишком неординарной. По большому счету, Талли не мог до конца поверить, что все еще жив. Но главная причина состояла в другом. Он просто-напросто боялся Яута. Нет, этот джао был далеко не самым крупным из своих соплеменников и — Талли был более чем уверен, — довольно стар. Но в его движениях сквозила хорошо сдерживаемая ярость — весьма устрашающее зрелище. Ко всему прочему, Талли не вполне понимал, кто такой «фрагта».
Что ему было известно? Фрагты есть только у самых влиятельных джао. Фрагта — этакий гибрид личного советника, специалиста по этикету и наемного убийцы. Роб Уайли как-то сравнивал их со средневековыми японскими самураями на службе у сегуна. Все познания Талли в области истории ограничивались историей Соединенных Штатов, но ему как-то довелось посмотреть несколько старых фильмов с Мифунэ Тоширо. И он понял, кого ему напоминает Яут: Йоджимбо, пребывающий в скверном настроении